Контактная информация

Новая нормальность

Новая нормальность

8 декабря, 2020 (Dynamic Uzbekistan). Геополитика Центральной Азии на протяжении последних трех десятилетий никогда не была чем-то постоянным и сложившимся. На неё влияли глобальные изменения (такие как 9/11 или финансовый кризис 2008 года), региональная ситуация и развитие событий в самих пяти республиках.  Нынешнюю пандемию можно считать очередной вехой. Хотя некоторые утверждают, что ее последствия приведут к кардинальному изменению баланса сил в Центральной Азии.  

При этом, большинство текущих оценок (с различной степенью уверенности, а чаще алармизма) склоняются к прогнозам  об «углублении зависимости» стран региона от Пекина. Однако, не отрицая давно уже происходящий рост экономической и иной активности Китая в Центральной Азии, все же следуют отметить следующее:

Во-первых, нельзя воспринимать государства Центральной Азии как неких пассивных реципиентов проецируемого на них внешнего влияния. На деле, ни одна организация или инициатива (ШОС, ЕАЭС, С5+1, «Один пояс, один путь» и отдельные проекты) не смогли бы существовать без учета их позиций. Часто именно лидеры стран региона определяют повестку приоритетов, как на многостороннем, так и двустороннем уровнях.  Те же проекты в рамках «Одного пояса и одного пути» изначально были позитивно восприняты всеми странами Центральной Азии потому, что инфраструктурное развитие всегда было приоритетом в политике и выступлениях центральноазиатских президентов. 

Конечно же, центральноазиатские правительства периодически ощущают определенное внешнее давление по тем или иным вопросам. Но в Пекине, Москве, Вашингтоне, Брюсселе (список можно продолжить) хорошо знают про контрпродуктивность попыток жестко диктовать тем же Ташкенту или Астане свои условия.  Тут пожалуй уместно говорить о постоянном дипломатическом торге и поиске консенсуса, а это всегда двустороннее движение.

Более того, и прежде всего благодаря шагам Президента Мирзиёева, за последние несколько лет региональная динамика серьезно изменилась. Многие проблемы, которые мешали взаимодействию стран-соседей (и потенциально могли эксплуатироваться извне) решены или минимизированы. Мы видим гораздо большую степень контактов и координации действий между столицами – в том числе в контексте пандемии Ковид-19 (например, оказание гуманитарной помощи друг другу принесло действенный эффект во время первой волны эпидемии). А это внушает надежду на то, что столицы региона сплотятся еще больше на фоне общих тягот. И вполне возможно начнут выстраивать общую позицию в отношении внешних акторов – где-то все вместе, хотя наверное пока чаще на основе тандемов.

Во-вторых, при всех текущих или долгосрочных экономических преимуществах и финансовой мощи, Китай не будет вести политику «один против всех». Пандемия, от которой страдают все без исключения государства, вновь показала глубокую взаимозависимость мировых экономик и рынков. Игра с нулевой сумой в таком регионе с концентрацией различных интересов, как Центральная Азия, приведет только к дополнительным убыткам в широком контексте. И это касается всех мировых и региональных сил. 

При этом, для Китая особенно важен учет весомых интересов и рычагов влияния России в Центральной Азии (существенные торговые и инвестиционные связи, наличие большой диаспоры трудовых мигрантов, информационное и культурное пространства). 

Нельзя также списывать со счетов США и Европу, а также традиционно активные в регионе Турцию, Южную Корею и Японию, экономическое присутствие которых довольно значительно.  Геополитическая мозаика в Центральной Азии намного сложней чем, это кажется на первый взгляд. Пандемия действительно сильно ударила по ним всем и заставляет заниматься внутренними проблемами. Но страны региона не ослабляют, а по некоторым направлениям наращивают взаимодействие со всеми указанными странами. К примеру, можно посмотреть на курс Узбекистана на модернизацию и вывод крупных предприятий на IPO, выпуск суверенных бондов и ряд других стратегических реформ. 

К этому можно добавить явно ускорившееся из-за пандемии движение к так называемой четвертой технологической революции. Политикоформирующие круги в Центральной Азии внимательно следят за этими тенденциями, а некоторые активно готовятся, надеясь стать частью этого процесса. 

Очевидно, что странам Центральной Азии еще предстоит пройти через очень сложный процесс кризис-менеджемента из-за пандемии. Также ясно, что без внешнего финансового и иного содействия тут не обойтись.  Но новый во всех отношениях мир пост-пандемии несет не только риски обострения геополитической конкуренции, но также возможности для формирования площадок взаимодействия. Глобальные державы и региональные акторы могут и должны использовать эту возможность в Центральной Азии.